Клиника Корсакова - маленькая психиатрическая больница

Лев Толстой и Владимир Леви, Сергей Есенин и Михаил Врубель, Сербский и Ломброзо - их судьбы пересекались в этом небольшом доме красного кирпича. Сегодняшние обитатели этого учреждения вряд ли стремятся афишировать свою связь с ним, поэтому на фото вы их не увидите. А я расскажу о прошлом  этого примечательного места.





Главная достопримечательность клиники - огромный сад, дальний конец которого (территория сильно уменьшилась за счет застройки, но все еще немаленькая) упирается в "тыльную" часть усадьбы Толстого в Хамовниках. И это соседство неслучайно.
В 18-ом столетии, в районе Девичьего поля находилось обширное загородное поместье вице-канцлера князя Александра Михайловича Голицына. Парк поместья тянулся до самой Москва-реки. Это поместье перешло в собственность Олсуфьевых, после того, как дочь князя Голицына вышла замуж за  Дмитрия Адамовича Олсуфьева.
Дом, стоявший в этом имении, был построен во второй половине XVIII века и являлся типичным дворянским особняком в Москве того времени. Передняя его, по словам  Анны Васильевны Левицкой, урожденной Олсуфьевой, была подробно описана Л. Н. Толстым в «Войне и мире», как передняя дома Ростовых.
Художник В. Д. Поленов снимал флигель дома на Девичьем поле с 1878 по 1881 год, и романтический в своем запустении, разрушающийся архитектурный ансамбль был воспринят им как воплощение тургеневского дворянского гнезда. Там он написал свою известную картину «Бабушкин сад», на которой изображен флигель усадьбы, со стороны Оболенского переулка, и Татьяну Васи льевну Олсуфьеву — дочь тогдашнего владельца, в виде молодой девушки, поддерживающей бабушку. (Ю.Д.Олсуфьев. Из прошлого моей семьи.)



Когда мы пришли в клинику, мы тоже начали с сада, который сейчас отдан для прогулок больных



По этой лесенке выходят на прогулку больные.


В 1880 году Л. Н. Толстой решил переехать из Ясной Поляны в Москву. Вот что пишет об этом в своих воспоминаниях Анна Васильевна Левицкая, одна из Олсуфьевых: «;Однажды, летом 1880 года, Толстой, обедая у нас, сказал, что он с ужасом думает и не может себе представить, как живя в Москве, ему придется ходить по мостовой, которую он терпеть не может. Когда он заявил обо этом, мой отец сказал Толстому: возьмите дом рядом с нашим садом в Хамовническом переулке. Оттуда Вы сможете постоянно ходить гулять на Воробьевы горы, ни разу не ступая на мостовую, переходя из Вашего сада в наш сад. ... Льву Николаевичу очень понравился как дом, так и сад, и мы вскоре узнали, что он приобрел это имущество." (Ю.Д.Олсуфьев. Из прошлого моей семьи.).
Но Олсуфьевы недолго были соседями Льва Толстого. В 1887 году здесь была открыта психиатрическая клиника, созданная по инициативе и на деньги Варвары Александровны Морозовой (1848-1917)
В семнадцатилетнюю дочку промышленника Хлудова влюбился влюбился директор "Товарищества Тверской мануфактуры" Абрам Морозов. Девушка раз за разом отклоняла предложение мужиковатого жениха. Но богатый купец Морозов, с точки зрения не менее состоятельного купца Хлудова, был блестящей партией для его дочери. Поскольку хлудовские дети унаследовали жесткий отцовский характер, пришлось собственную дочь посадить под замок, чтобы не упрямилась. А сына Михаила, потребовавшего самостоятельности, вообще выставить из дому.   Около года просидела Варвара в запертой комнате и сдалась лишь в обмен на прощение своего любимого брата.
От чрезмерных перегрузок и адского режима работы идущего в гору предпринимателя,  нервная система  Морозова дала сбой.  Психическое заболевание Абрама Абрамовича длилось пять лет. Варвара Алексеевна отказалась определить мужа в клинику, как того требовал характер болезни, и ухаживала за ним до его смерти в 1882 году. В этот тяжелый и мрачный период жизни ей очень помог профессор  Корсаков, лечивший больного на дому.
Неудивительно, что первым большим и очень важным делом благотворения В.А.Морозовой после смерти мужа было устройство на ее средства Психиатрической клиники с условием присвоения ей имени покойного супруга. Строительство осуществлялось в 1885—1887 годах по проекту архитектора К. М. Быковского (младшего). А возглавил клинику, относившуюся тогда к Университету, Сергей Сергеевич Корсаков (1854-1900).



Корсаков - совершенно необъятная тема, поэтому я ее лишь слегка коснусь, в основном цитируя очерк Владимира Леви

Как определить того, кто одним молчаливым взглядом мог успокоить самого буйного психотика, одной краткой беседой снять безумную тоску, душевную боль?..
Того единственного, при ком в сумасшедшем доме двери и окна оставались круглые сутки открытыми, и никто не убегал, не буянил, ничего скверного не случалось?.. Того, кто в своем лице сделал психиатрию психологичной, а психологию психотерапевтичной?..
...Во вполне натуральном доме для умалишенных, где каждую секунду может случиться все что угодно, рождается и успешно действует Система Нестеснения и Открытых Дверей. Никаких привязываний, никаких замков. Пациенты свободно входили и выходили. Персонала было меньше, чем сейчас. Никакой особой страховки – только внимательность… Вовлечение в деятельность и общение. Одоление страшнейших врагов души – скуки и одиночества. Игры, концерты, всевозможные затеи и праздники в стиле не-принужденной домашности… В научных писаниях Корсаков обозначал это сухо: «Система морального влияния».
Ни до, ни после него не было психиатра, который бы проводил столько времени со своими больными. Дневал и ночевал в клинике, жил в ней без выходных. Кабинетных приемов почти не вел – беседовал с пациентами где попало, то усаживаясь на койку, то где-нибудь в уголке за шахматами, в домашней одежде.
Как о чудесах рассказывали, что стоило ему только подойти и глянуть, чтобы самый возбужденный больной успокоился. Это был не гипноз, нет. Это была любовь, не объявляющая себя. Такая любовь влиятельна.
"...За воротами, в дальней глубине длинного подъездного двора вас встретит Сергей Сергеевич.
Я не только о большелобом бородатом бюсте на постаменте с цветочной клумбой – не только…
У Корсакова и в самом деле была такая скульптурная, дивная, патриархально-величественная голова, и бюст сам по себе хорош, на нем четырехлапое добавление к имени: УЧЕНЫЙ, МЫСЛИТЕЛЬ, ПСИХИАТР, ГУМАНИСТ"




Неудивительно, что пересеклись пути Корсакова и Льва Толстого - и не только потому, что они были соседями.
"Толстой ходил в гости в клинику, беседовал с Корсаковым и пациентами, посещал концерты, устраивавшиеся в аудитории для больных и врачей, присутствовал на лечебных сеансах гипноза.
Клиника навела Льва Николаевича на определение сущности всякой психолечебницы: «место, где больные общераспространенными видами сумасшествия держат больных с более редкими формами». Малый дурдом в большом – вот так припечатал, – но и себя самого из числа «общераспространенных» не исключил… " (В.Леви)

Когда-то я читала трогательный рассказ о дружбе рано умершего Вани - сына Толстого - с одним из больных в клинике. Они беседовали через дырочку в заборе, и отношения с мальчиком стали возможно самым важным в исцелении от (выражаясь современным языком) депрессии.  Этот рассказ написала Софья Андреевна Толстая после смерти Ванечки.

После смерти С.С.Корсакова клинику возглавил В.В.Сербский, а с 1918 года директором клиники стал П.Б.Ганнушкин.



(Бюст Ганнушкина на лестничной площадке клиники).
Имена других ее руководителей, которые скорее всего мало что скажут непрофессионалу, я не привожу. Здесь было немало именитых больных, здесь лечились Врубель и Есенин.

И еще немного из сегодняшнего дня клиники. Здесь на удивление мало от суматошного 21 века.
Вестибюль



Выставка произведений больных клиники. Выставка старая, но экспозиция  сравнительно новая.




Про «Бабушкин сад»: вроде бы это место — рядом с «Москвовским двориком» (слева в кустах), т. е. около Спаса на Песках.
Ну вот у меня и возникли сомнения по поводу того, так ли оно, как тут написано. Картины говорят в пользу версии на Песках.
Там внучка пишет про бабушку. То есть это что-то вроде семейных приданий, о достоверности которых мы ничего не знаем. Она пишет, что на картине изображен флигель. Но мне сомнительно, что во флигеле был бы такой вычурный портик.

Мне кажется гораздо более вероятным, что бабушку автора воспоминаний Поленов написал на фоне дома, которым вдохновился в другом месте незадолго до этого.
Если вы сравните картины «Московский дворик» и «Бабушкин сад», то увидите, что фронтоны над окнами усадебного дома на обеих картинах одинаковые. А фронтоны там непростые. Да что фронтоны: капители на колоннах одинаковые, а капители еще более своеобразные, чем фронтоны.
Сейчас сделаю скриншоты.


Это дом из «Московского дворика».

Edited at 2018-03-06 06:59 pm (UTC)