ser_stepanov (ser_stepanov) wrote in architectstyle,
ser_stepanov
ser_stepanov
architectstyle

Categories:

Остались только на фотографиях.

В 70-х годах прошлого века я купил замечательную книгу о разрушениях памятников архитектуры, искусства и краже произведений живописи во время войны немецко-фашисткими
захватчиками на территории СССР. Она так и называлась.
"Остались только на фотографиях."

Этой же фразой можно охарактеризовать судьбу некогда замечательной усадьбы, совсем недалеко от Москвы.
Усадьба Липки-Алексейск (Липовка).

Текст взят, с разрешения собственника сайта http://nataturka.ru/





Во избежании путаницы сразу замечу, что усадьба имеет три названия, каждое из которых связано с определенным этапом её существования – Липки-Алексейск, Липовка, Липки.
О Липках давно молчит и пресса, и всезнающий Интернет, известно только, что несколько лет назад там функционировало отделение реабилитации НИИ детской онкологии и гематологии.
Напомню историю поместья, которая прослеживается с XIX столетия, когда здесь, на пустоши, смежной с усадьбой Вёшки, по одним данным появились жилые строения генерала-майора А.Е. Татищева,
 а по другим – купца А.В. Алексеева. Небольшой комплекс деревянных построек располагался на берегу пруда, устроенного в продолговатом ложе Девкиного оврага.
 Все что уцелело от того времени — это фрагменты старого липового парка, с разрозненной сетью дорожек, и с центральной осью – аллеей, выводившей на дорогу в Алтуфьево.

Описание усадьбы Липки-Алексейск, Липовка

Во второй половине столетия землю приобрел банкир, русский промышленник и предприниматель Мориц Филиппович Марк (1845—1928), подаривший в 1905 году недвижимость своей дочери Фанни.
Её муж, Альфред Александрович Руперти, ставший полноправным хозяином поместья, переименовал его в Липовку.


Семейство Марков, 1892 г. Стоят: Соня, Вальтер, Гуго, Фанни, Ида, Макс, Боб. Сидят: Лили, Мориц Филиппович, София Карловна

Для обустройства имения он пригласил архитектора И.В. Жолтовского, работы велись при участии его помощника — М.В. Крюкова.

Всей отечественной и европейской культуре свойственно циклическое чередование эпох революционного романтизма и периодов реставрации «вечного и незыблемого»,
поиска новых архитектурных форм и сохранения традиций прошлого.
Отличительной чертой XX века является чередование стилистических направлений, отражающих смену указанных общественных направлений подчас с калейдоскопической быстротой. Интерес к классической архитектуре и в частности к палладианскому наследию,
а следовательно к творчеству И.В. Жолтовского, как наиболее последовательного представителя неоклассического стиля на отечественной почве,
не угасает и не исчезает навсегда; лишь ослабевает или, наоборот, проявляется с новой силой. Речь идет не о ностальгии по художественным стилям прошлого, а о необходимости обращаться вновь и вновь к традициям художественного наследия.

В то время в усадебном строительстве господствовал модерн, творили выдающиеся мастера стиля Федор Шехтель и Лев Кекушев. Не избежал чар модерна и Иван Жолтовский,
доказательством чему служат его ранние графические работы из собрания МУАРа им. А.В. Щусева. Однако уже после первой поездки в Италию, становится ясным,
«что модный стиль — не его призвание, не его тема» (2), что его профессиональный выбор — античная классика и Ренессанс.
Архитектор в выбранной им стилистике оказался весьма востребованным. Новые финансовые магнаты, торгово-промышленная буржуазия в лице Тарасовых, Рябушинских и др.
желали ровняться на аристократический вкус. Неоклассическая программа воспринималась ими как «тоска по аристократической патриархальности».
Этим объясняется обилие заказов на неоклассические дачи или усадебные дома под Москвой. За несколько предвоенных лет Жолтовским было создано более 10 проектов.
Липовка оказалась в их числе.
Ансамбль, подчиненный трехчастной схеме и представлявший собой главный корпус, фланкированный дугами крытых галерей с флигелями (1906—1907 гг.)
в значительной степени воплотил формы палладиевой виллы Франческо Бадоэра во Фратта Полезине близ Ровиго.



Дворец разместили на возвышенном участке берега, естественном подиуме. Чтобы усилить эмоциональное воздействие от архитектуры, зодчий увеличивает водное зеркало пруда,
в котором теперь было достаточно простора для величественного отражения «итальянской» виллы. Необычайную торжественность комплексу сообщала широкая белокаменная
лестница, спускающаяся от дома к водоему. По сторонам от неё ближе к воде, стояли две скульптуры львов, их можно видеть и сегодня, обезображенных и полуразбитых.

От парковых затей уцелели две статуи Диониса и Помона, «спрятавшиеся» в кустарниковой поросли рядом с парадной частью, и по неподтвержденным сведениям купольная беседка, замыкавшая продольную композиционную ось.










«Как любой живой организм в природе, подлинное произведение архитектуры должно быть приспособлено к окружающим его конкретным условиям – природе, ландшафту или городскому пейзажу, ассимилируясь с ним и составляя с ним единое целое».
Созданный Жолтовским классицистический эталон гармонично слился с лиричной подмосковной природой,
оказался органически вплетенным в неё, а наличие водоема и раскрытое в его сторону полукружие курдонера заметно обогатило панорамный вид.
Широкая гладь пруда на юго-востоке стянута перемычкой однопролетного моста, одновременно служащего плотиной с естественным водосбросом.
Остается невыясненным, была ли завершена его декоративная обработка в соответствии с эскизным проектом, растиражированным во многих искусствоведческих изданиях,
или мост был обезличен в 1930-х гг.



Мост-запруда. Проект. 1908. Жолтовский Иван Владиславович.



При высоких художественных достоинствах главный дом усадьбы оказался неудобным в бытовом плане. По словам Марии Добровейн — дочери Фанни и Альфреда Руперти «…дом, безусловно, производил впечатление. Но Жолтовский, очевидно, не подумал, что в нем будут жить люди. Внутри дома многое было нелепо, для хозяйки и прислуги сложно и неудобно. Обслуживание дома было трудным. Кухня помещалась в одном из флигелей, очень далеко от столовой. В другом флигеле были комнаты для гостей.
При постройке все внимание было обращено на красоту здания, на изящество каждой детали. Первый этаж с жилыми комнатами, был очень красив. Особенно выделялся большой двухсветный зал, обставленный тяжелой, старинной мебелью карельской березы, обитой зеленым шелком. Наши «детские» комнаты во втором этаже были маленькие, с небольшими окнами почти под потолком, что не придавало им уюта. В третьем этаже были спальни родителей...».
В интерьере Жолтовский стремился создать атмосферу роскоши, внутренняя отделка отличалась тщательностью исполнения. Предполагалось, что росписи закажут художнику и сценографу Леону Баксту, но в итоге их автором стал Игнатий Нивинский.






Дом непрестанно украшался. Для его убранства приобреталось всё самое лучшее и дорогое: если фарфор, то мейсенский; если хрусталь, то из Англии; если скульптура и садовые вазы, то непременно из Италии.
В имении функционировало образцовое хозяйство, для его нужд были сооружены многочисленные службы, конный двор, собственная электростанция. Для парфорсной охоты заведена псарня, в которой содержались породистые пойнтеры. Оранжереями и садово-парковым сектором заведовал голландец Ваверен. Имелся в усадьбе и гараж, А. Руперти владел автомобилями марки «Серполет» и «Мерседес-Бенц».
Налаженная жизнь в Липовке изменилась с приходом к власти большевиков, владельцы хоть и не сразу, были вынуждены эмигрировать в Европу. Палладианская усадьба опустела в ожидании надвигающейся беды. По словам Светланы Аллилуевой вилла была превращена в очередную резиденцию её отца – И.В. Сталина. «Только под Москвой, не считая Зубалова и самого Кунцева, были ещё Липки, — старинная усадьба по Дмитровскому шоссе. С прудом, чудесным домом и огромным парком с вековыми липами. И в Липках все устраивалось в том же порядке, как и на даче отца в Кунцево – так же обставлялись комнаты (такой же точно мебелью), те же самые кусты и цветы сажались возле дома. Отец там бывал очень редко, — иногда проходил год, — но весь штат ежедневно и еженощно ожидал его приезда и находился в полной боевой готовности <…>. Ну, а если «выезжали» из Ближней и направлялись целым поездом автомашин к Липкам, так начиналось полное смятение всех – от постового у ворот до повара, от подавальщицы до коменданта. Все ждали этого, как страшного суда…».
По поводу современного облика главного дома бывшего имения Липки-Алексейские существует две гипотезы, к сожалению, обе они лишены опоры на натурные исследования. Первая гласит, что дворец был перестроен в результате приспособления под правительственную дачу.
Вторая базируется в т.ч. и на воспоминаниях прежних владельцев. Увидевшая Липовку в 1960-х гг. М. Добровейн признала, что дом и ансамбль «совершенно уничтожены». Искусствовед Е.Н. Подъяпольская в каталоге «Памятники архитектуры Московской области» констатировала: «После того как в 1933 г. Липовка стала летней резиденцией И.В. Сталина под именем «Липки», прежний дом заменили новым…». Как бы не было досадно, что едва ли не самая точная копия проекта Андреа Палладио в России утрачена, но по истечении более чем 80 лет, даже «новый» дом достоин обрести статус памятника архитектуры и соответствующую заботу государства.











Архивные фотографии взяты с сайта Госкаталога РФ https://goskatalog.ru/portal/#/

Оригинальная запись : http://nataturka.ru/muzey-usadba/usadba-lipki-alekseysk-lipovka.html


Tags: 9. РЕТРОСПЕКТИВИЗМ, 9.1 - "неоклассицизм", Ближнее Подмосковье
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments