Дом на Рождественском бульваре

Рождественский бульвар начинается Рождественским монастырём и заканчивается Сретенским. Считается одним из самых красивых в Москве, я бы добавила: и один из самых интересных.
Вот как описывает Рождественский бульвар второй половины XIX века известный писатель Н. Д. Телешов: «Как один из московских контрастов, тут же, на горке, за каменной оградой, расположился большой женский монастырь с окнами из келий на бульвар, кишевший по вечерам вёселыми девами разных категорий - и в нарядных, крикливых шляпках с перьями и в скромных платочках.
А рядом с монастырем, стена в стену, стоял дом с гостиницей для тех же встреч и свиданий, что и в «Эрмитаже». Благодаря ближайшему соседству гостиницу эту в шутку называли «Святые номера».  


Дом № 14 по Рождественскому бульвару.

DSC03494.1.jpg

Первой известной хозяйкой особняка была графиня Ростопчина, но до сих пор идут споры о том, какая именно. Дело в том, что представительниц этого знатного рода с инициалами «Е.П.» было две – Екатерина Петровна и Евдокия Петровна, приходившиеся друг другу свекровью и невесткой, соответственно.
Однако загадка становится ещё заковыристей от того, что документально этот московский адрес не встречается ни у одной, ни у другой. И всё же дом так и называют по сей день – особняк Ростопчиной.

Евдокия Петровна Ростопчина была необыкновенной женщиной. Ею восхищались. Ей завидовали. Ей посвящали стихи. Пётр Вяземский называл её «московской Сафо». Жуковский ценил в ней «истинный талант», а Лермонтов писал: «Я верю, под одной звездою мы были с вами рождены».
Её творческое наследие включает стихи, поэмы, повести и романы.
В своём дневнике она записала однажды: «Меня немного понимали, немного уважали и, если можно, немного любили…».
«Вы вспомните меня, мечтая одиноко
Под вечер, в сумерки, в таинственной тиши,

И сердце вам шепнет: «Как жаль! Она далёко,
Здесь не с кем разделить ни мысли, ни души!..»
Когда гостиных мир вам станет пуст и тесен,
Наскучит вам острить средь модных львиц и львов,
И жаждать станете незаученных слов
И чувств не вычурных, и томных женских песен —
Вы вспомните меня!..»




Родилась Евдокия в 1811 году. В семье девочку звали Додо. Додо Сушкова. Когда девочке было 6 лет, умерла от чахотки её мать. Отец был в постоянных разъездах, и девочка воспитывалась в семье родственников. Додо окружали любящие люди, её баловали, не жалели денег на учителей и воспитателей, но своё сиротство девочка чувствовала. Она рано начала писать стихи, ей было лет 11-12, но она тщательно прятала свои сочинения от старших.
Додо вывозили на детские праздники, чтобы развлечь её. Там она подружилась с мальчиком, которого на праздники привозила бабушка. Мальчика звали Мишель Лермонтов. А на своём первом балу в 16 лет Додо познакомилась с Александром Пушкиным. «Он дум моих тайну разведать желал».
У дяди Додо, поэта и драматурга Николая Васильевича Сушкова, был литературный салон. Там Додо стала читать свои стихи.

0a04fa2e857b9dcf26ac1072e5d5d32d.jpeg

Однажды добрый знакомый Сушковых Пётр Андреевич Вяземский случайно прочитал в тетрадке девушки её стихи. Одно из них переписал и послал в Петербург Антону Антоновичу Дельвигу, редактору альманаха «Северные цветы». Автора Вяземский не указал. Не принято было тогда девушкам-дворянкам заниматься такой ерундой, как написание стихов. Стихотворение напечатали. Успех был ошеломительный.
И тут неожиданное для всех замужество. Жених — граф Андрей Ростопчин. Никаких чувств между молодыми замечено не было и вся Москва знала, что граф собирался жениться на другой, однако его мать воспротивилась тому браку.

38830.jpg

Вот она, свекровь Додо. Кипренский гениально изобразил эту женщину. В глазах Ростопчиной, словно завороженной некой сверхъестественной силой, прочитывается глубокий душевный надлом. Кипренский обнажил трагедию знаменитого и несчастного семейства. Графиня-мать тайно перешла в католичество. Когда всё открылось, её муж, бывший градоначальник, тяжело переживал беду, несомненно, приблизившую его кончину. Андрей же Ростопчин хоть и старался держаться вдали от фанатичной матушки, имел также немало странностей.
Совершенно ясно, что молодой девушке, выросшей в патриархальной православной, благочестивой обстановке, предстояло встретиться с совершенно чуждым миром. После свадьбы муза онемела.
Три года Ростопчину не видели ни в Москве, ни в Петербурге: она не появлялась в свете. Но в редакцию доходили её стихи. Без суеты, медленно, но верно Ростопчина завоёвывала известность и среди обыкновенных любителей изящной словесности, и среди известных ценителей. Её стихотворения были положены на музыку Глинкой, Даргомыжским, А. Рубинштейном, Чайковским.

Ростопчина сразу же вошла в большую моду. В салоне Ростопчиной на Дворцовой набережной частенько бывал Пушкин. Последний раз он появился там за день до дуэли. Он находился в ужасном состоянии. О том доподлинно известно от мужа Евдокии Петровны, который вспоминал, что за обедом Пушкин несколько раз выходил из-за стола мочить себе голову, до того «она у него горела». Конечно, Евдокия Петровна знала и суть этих душевных терзаний, и роль, которую сыграл тут «большой свет». А дальше случилось то, что случилось… Выстрел на Чёрной речке для Ростопчиной, как и для многих, стал трагедией, которая унесла какую-то важную часть собственной жизни. В своём большом стихотворении, посвящённом памяти поэта, она писала, чем он был для неё: «…смесь жизни, правды, силы, света!»
Семейная жизнь Ростопчиной не принесла счастья. А такая пылкая душа не могла жить без любви. И тут случился мучительный роман с Андреем Карамзиным, младшим сыном известного историка.
Этот роман обсуждался в свете, но Ростопчина была безоглядной в своём чувстве, хотя и понимала, что у него нет будущего. От этой связи она родила двоих дочерей, которые воспитывались в Женеве и носили фамилию Андреевы. Дальнейшее подтвердило справедливость предвидения Ростопчиной «всегда за радостью встречала горе я».
Охлаждение Карамзина, а вслед за тем известие о его предстоящей женитьбе на красавице Авроре Демидовой, Ростопчина восприняла мужественно.

В 1856 году вышел в свет первый том собраний её сочинений, предпосланный такими словами критика: «Имя графини Ростопчиной перейдет к потомству как одно из светлых явлений нашего времени… В настоящую минуту она принадлежит к числу даровитейших наших поэтов».
…Летом 1857 года Ростопчины, отдыхая в своей подмосковной усадьбе Вороново, навестили соседей. За ужином домашний врач хозяев, сидевший напротив Евдокии Петровны, обратил на неё особое внимание, а по окончании вечера просил кого-нибудь из близких людей предупредить Ростопчина: «Его жена опасно больна. У неё все признаки рака».
Графиня Ростопчина умерла от рака 3 декабря 1858 года.


Однако история дома на Рождественском бульваре связана не только с Ростопчиными.
В конце 20-х годов девятнадцатого столетия владение №14 по Рождественскому бульвару приобретает медик по образованию, ставший впоследствии профессором, читавшим лекции по физике и химии, Карл Иванович Яниш.
Его родная дочь – Каролина Карловна – была весьма образована: владела 8-ю языками, писала прекрасные стихи, весьма недурно рисовала и делала переводы для иностранных читателей произведений А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Е. А. Баратынского и Н. М. Языкова.

В прелестную Каролину Яниш влюбился польский поэт Адам Мицкевич и попросил у неё руки. Девушка ответила взаимностью, но родители высказали неудовольствие этому браку и выдали её за беллетриста Николая Филипповича Павлова. История сделала виток и повторилась.
С этого времени началась новая история дома, получившего известность благодаря проводимым в его стенах «павловским четвергам».
Здесь собирались такие известные литераторы и публицисты, как Николай Васильевич Гоголь, Александр Иванович Герцен, Алексей Степанович Хомяков, Николай Платонович Огарёв, Тимофей Николаевич Грановский, Пётр Яковлевич Чаадаев, Константин Сергеевич Аксаков, Афанасий Афанасьевич Фет и другие.
В 1840 году особняк Павловых-Яниш стал местом прощания с литературным обществом Москвы Михаила Юрьевича Лермонтова, уезжавшего тогда в вечность – ссылку на Кавказ, где он и погиб на дуэли. Подтверждением этого факта служит сохранившийся набросок поэта, где он изображён вместе с Алексеем Хомяковым в кабинете хозяина.
В 1867 году городской особняк выкупает Эмилий Маттерн – французский купец, при котором дом и перестроили в 1870 году.


DSC03498.1.jpg

DSC03502.1.jpg


Использованы материалы: http://kortan.livejournal.com/297032.html
http://progulkipomoskve.ru/publ/doma/rozhdestvenskij_bulvar_dom_14_osobnjak_rostopchinoj_pavlova/39-1-0-2199


                          
Интереснейшие истории Вы рассказали.
Сколько раз проходил по бульвару и знать не знал обо всем этом......
Конечно, совершенно ясно, что дом, а может быть только фасадную его часть - много раз перестраивали.
Но и в сегодняшнем варианте фасад интересен, особенно барочные элементы отделки, которые видны на последних снимках. Один вензель чего стоит ))
Спасибо!
В жизни порой такое происходит, что даст фору любому самому захватывающему роману.

Этот бульвар тоже как-то в стороне от моего внимания всегда оставался.
Да, вензель хорош!)
Такой дом как-то неудобно относить к "эклектике".
Но ведь и в архитектуре тех лет были здания красивые и некрасивые, как и всегда, во все времена.
На панораме дом хорошо смотрится - https://yandex.ru/maps/-/CBQqbRC7DD - и арка во двор видна ))

Edited at 2017-06-14 11:17 am (UTC)
А я-то уж и тем более задумалась на предмет стиля.)
К сожалению, у меня не получалось лучше снять.
Да, конечно, в будний день хороших фото не сделать, слишком много машин.
Если только в выходной день ))
А так как фасад дома ориентирован на север, то и время надо выбирать утром или уже к вечеру, когда стена освещена хоть какими-то солнечными лучами....)
А про так называемые "гостиницы" вблизи Сретенского монастыря пару лет назад тоже писали "интересные" данные........ Все снова повторяется ((
Очень у нас хотели "капитализьма" - вот и получили.....(

А я бываю там нередко, но в будни, по работе. Так что, все получается мимоходом.)

История такая штука, в ней все повторяется.
А капитализм у нас получился какой-то и вовсе уж кривой.

У меня не вызывает ни малейшего восторга только что построенный на Рождественском бульваре новый храм, он слишком помпезный и лживый насквозь.
Почитайте статью: https://daily.afisha.ru/cities/4921-ot-rynka-k-hramu-aleksandr-mozhaev-o-tom-kak-rozhdestvenskomu-prishla-truba/ А я к ней, вероятно, еще вернусь.
Обе стройки чудовищные, обе можно охарактеризовать словом "нахальство". А на первом снимке торчащие над "рынком" купола новодельного "храма" вызывают гомерический хохот ....((((
Все это было бы смешно, когда бы .....(
Испоганили бульвар, изуродовали все дальние виды.

Конечно, Татьяна - обязательно опишите все это безобразие, это необходимо - ведь следующее поколение будет в полном непонимании, как такое могло появиться в Москве вообще, а в историческом центре тем более.
Вы знаете, Григорий, безобразия я вряд ли буду описывать - я чувствую свое бессилие. Единственное, что я могу, в дальнейшем ссылаться на эту статью. Могу иногда съязвить по поводу происходящего и в адрес мэра. И терпеть я его не могу за то, что он такой же лицемерный, как этот новый храм Сретенского монастыря.
Что уже произошло, того не изменить. Меня радуют те осколки старой Москвы, которые еще чудом сохранились в городе. У моей подруги маленькая багетная мастерская в районе Сретенки, я иногда помогаю ей там. Так вот, когда бываю на Сретенке, ухожу как новенькая:), я чувствую себя там иначе. И спасибо, что есть такое место.

А молодежь (в большинстве, конечно же, не все) скорее всего не поймет, люди всегда дорожат тем, с чем они росли с пеленок. Для очень многих "озападненный" город - "это круто". Той, прежней, души Москвы они не знают. Для них окружающая их сегодня действительность естественна, они в ней живут, они ей дышат.

Я понимаю, что город должен развиваться, многое из того, что уже есть, имеет безусловные плюсы. Я понимаю, когда вырастают новые кварталы, обустраиваются парки и улицы. Но как-то по-попугаечному это все происходит. Еще у меня есть предположение (достоверно мне это неизвестно): в Москве все происходит спонтанно, нет единого продуманного плана развития города (особенно исторического центра) на многие годы вперед, подозреваю, что и не на многие тоже нет.
К счастью сегодня формируется и другая молодежь, которая очень внимательно смотрит на старинные постройки. Иногда они даже преувеличивают их значение в системе современного города. И начинают защищать старые объекты, не очень вникая в такие детали, являются ли данные дома объектами Архитектуры, или просто «старые дома». Это я намекаю на несколько преувеличенное внимание защитников всего старого. Но эти ребята искренне любят старую Москву (и не только Москву) и часто добиваются от властей более внимательного отношения к нашему наследию, за что им огромное спасибо! Официальная система охраны памятников на сегодня, кажется, вообще себя исчерпала.
А та часть молодежи, которую метко называют «офисным планктоном» действительно не имеет чувства истории и все безобразия последних лет воспринимает как «обновление города».
Прочитала с большим интересом!
Истории домов и их обитателей бывают и поинтереснее некоторых романов, спасибо!
У меня есть еще один пост о Рождественском бульваре тоже с достаточно яркими историями, но, мне кажется, он не очень вписывается в формат данного сообщества. Если интересно: http://danatapochkina.livejournal.com/161982.html